и желанием поближе узнать это новое явление, которого силу и права на будущее отрицать нельзя, да они и не хотят. Действительно, на Западе не мorJiи понимать России, по1<а Запад веr)ил в себя и шел вперед; но он убедился в невозмо)~ности идти путем прежних революций, потеряв разом все плоды их, 1<роме пато.1огичес1<оrо урока. «Равенство рабства» позвоJ1ило 6J1иже всмотреться друг в друга, и име11но потому Анrлш1 всего менее понимает Россию; 011а раоно не участвовала ни в 1<онтиненталь11ых ревоJiюциях, ни в обще~~ падении. Она, свободная по-свое!'vIу, с отчуждеIшем смотрит на страну неволи и самовластья. Но другие народы в своих колодках догадываются, что если време11ная необходимость втесни.,а вчера в мирный быт зеыледельческого народа казарменную дисциплину и сделала из всей России военные поселения, то может завтра другая необходимость все это уничтожить, так. как Александр II уничтожIrл аракчеевские поселения: эпоха военного деспотиз~•Iа проидет, оставив по себе неразрывно спаянное государственное единство и силы, закаленные в тяжr<ой и сурово1'i шI<олс. Порог, за который Европа зацепилась, для нас почти не существует. В естествснноii непосредственности нашего сельского быта, в шатких и неустоявшихся экономических и юридичесIшх понятиях, 13 смут110111 праве собственности, в отсутствнн мещанства и в необычайной усвоимости чужого - мы имеем шаг перед народами, вполне сложившrrы1rся и усталыми. Утвердилось русское государство страшными средствами; рабством, кнутом, казнями гнали народ русский к образованию orpoмнoi'r империи, сквозь строй шел он на совершение судеб своих. Сердиться на прошедшее - дело праздное; живой взrляд состоит в том, чтоб равно воспользоваться сн.r1ам1r, хорошо ли они приобретены или дурно, кровью ли достались или мирным путем. Военные поселения, как я сказал, проходят, но села остаются. На нашей движущейся, несложившейся почве только и есть консервативного - что сельская община, то есть только то, что следует сохранить. 59
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==