1 Когда я возnратился домой, мне пришло в голоnу полушуточное и совсем злое замечание моего приятеля. В самом деле, Барнум и Орас так вполне созданы по образу и подобию века мещанского и риторического, что они встречаются везде - внизу и наверху, направо 11 налево, на лавке судей и на лавке подсудимых. Барнум представляет деловую сторону, практическую нашего века;· это проза века, его труд, его занятие. Орас - поэзию, сторону артистическую. Барнум - это, так сказать, Сократ мещанства, Орас - его Алкивиад. )К. Санд совершенно справедливо замечает, что в наше время все эп1 старые волокиты, вечные Ловласы, влюбленные маркизы, вовсе не существуют, что тип молодого человека сороковых годов совсем иной'::с тех пор, как она писаJJа «Ораса», прошло лет пятнадцать; в них ничего не переменилось; прежние Орасы сделались старше, новые подросли. Вся дейстnующая, пишущая Франция состоит из Орасов; немцы тоже выработали себе, с прибавкой глубокомысленного, но патриархально простого разврата и основательно тяжелой безнравственности, тип Ораса (который они классически называли Горац). В Англии Орасов мало, в Америке совсем нет; но англо-американская порода произвела другой тип, не меньше всеобщий, и это уж не лицо романа, а лицо в лицах, живой человек, поднесь здравстnующий в НьюИорке,- Ф. Барнум. Который из них лучше, я не знаю, и принужден на это отвечать как отвечают дети: «Оба лучше». Хотя не могу скрыть, что для нас Орас 1<ак-то интереснее,- это все литератор - словно свой брат. Но хорош и Барнум в своей античной простоте, мудрец жизни и поведения, труженик и талант. С детства без средств, Барнум растет в мелочной лавочке, он окружен целой атмосферой плутовства, перед его глазами совершается мирная мародерская воiiна мелкой торговли, на своей низшей ступени, где 54
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==