всние неминуемо. До сих пор не видно, чтоб народ готов бы.1 уступить землю или дворянство дешево отдать ее. Оба обращаются к общему посреднику - к правительству. Что ж оно сделало? Дало землю? Нет. Отняло? Нет. Есть поползновение сделать то и другое. Пусть оно попробует вырвать у крестьян землю из-под ног, то есть сделать то, чего не могли ни Петр I, ни крепостное право. Народ уже заявил свое страдательное veto. Недаром не подписывает он ни уставных грамот, ни переходит с барщины на оброк; он ждет земли. Но пока земля фактически за ним, народ не подымется. Для народа подняться трудно, это не риск своим лицом, не каторга, не палачи, а полное разорение семьи, невспаханное поле, голодные дети, саранча постоя. Вот отчего крестьянин терпит, ужасно долго терпит, и только изредка, когда уже мера переполнена, он является в каком-то мрачном отчаянии и убивает гуртом не только врагов, но и своих собственных детей, чтоб они не сделались военными поселенцами. Звап, к оружию можно только накануне битвы. Всяю1й преждевременный призыв - намек, весть, данная врагу, и обличение перед ним своей СJ1абости. А потому оставьте революционную риторнку и займитесь делом. Соединяйтесь плотнее между собо1\ чтоб вы были сила, чтоб вы 11мели единство и организащ1ю, соединяйтесь с народом, чтоб 011 забыл ваш откол; проповедуйте ему не Фейербаха, не Бабефа, а понятную для него религию земли ... и будьте готовы. Придет роковой день, станьте грудью, ;1ягте костьми, но не зовите его как желанный день. Если союще взойл.ет без кровавых туч, тем лучше, а будет ли оно в Мономаховой шапке или в фригийской - все равно. Разве французы мало доказали вам, что за перевод с феодально-монархического языка мест и чинов на римско-республиканский - не стоит проливать не ТОJlько крови, но и чернил. Стань царская власть в главу народного дела, где найдется достаточная cиJia, могущая бороться с ней и ей п_ротивудействовать во имя своекорыстных интересов касты, сословия? 549
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==