- Ну, помилуйте,- заметил с упреком Евгений Николаеnич,- что же Аnстрия может сделать? Страна употребляет все усилия, чтоб не умереть, натягивает все мышцы, чтоб части не расползлись, ну где же ей кому-нибудь грозить? Человек одной рукой придерживает ногу, чтоб она без него не ушла, а другой - голову, чтоб она пе отвалилась. А тут говорят, что она па дра1,у лезет. Пора и Россшо после кампании отчислить из пугал; ее не только никто не боится, но на нее никто н не надеется больше, ни сербы, ни болгары, ни все эти славянс1<Ие патриоты, отыскивающие с четвертого столетня свое отечество и свою самобытность. Да это 11 хорошо, пусть Россия «чает жиз1ш будущего века», а в настоящем отучает чиновннков воровать да помещиков драться. В Европе есть rнеты, почище устроенные, от 1юторых воздуха в легких и покоя в сердце недостает. - Так это вы Англию и Францию та1< честите? - Без сомнения, еще с Англией можно бы было как-нибудь сладить, она все эдак потихоньку, за углом, отрицательно давит, тут поддерживает дряхлое, там так прнтиснет молодое, что оно расти перестанет; голодного встретнт, говорит ему: «Что ж, с богом, ты свободный человек, иди, я теб51 не держу». А Франция ... ну, помилуйте,- один баталион; за барабаном и л.вумя дудками вся Франция пойдет, куда хотите - в Казань, Рязань, а в Анrлню она и без барабана вплавь бросится, лишь бы в доках-то, в Сити похозя~'iн11чать, как в пекинс1<0м дворце. Кто мог ждать, что эти дnа заклятых врага будут покойно смотреть друг 11а друга с той ненавистью, 1юторую не могли преодо .r1еть ни века, ни образование, ни торговая выгода, и притом сдвигаясь все ближе и ближе, так что уж между Парижем и Лондоном остается только десять часов езды? С одной стороны Ламанша legion d'honneur ', с другой - habeas corpus, и они терпят л.руr друга! Понимаете ли вы это - так страстно ненавидеть, и не иметь духу? После этого я решительно в Техас. 1 почетный легион ( франц.). 526
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==