ным, необходимым, что мы забыли их благодарить. Но тем не менее смысл этого соединен11я глубок. «Полярная звезда», может быть, всходит тоже над колыбе.1ью. Над колыбе.пыо нового нарождающегося союза, нового карбонаризма, открытого, всенародного, в которGм соединятся свободные обеих сторон и который не может быть полон без русс1сого элемента, как сказал знаменитый историк в своем письме'''. МыСJJи о славянсI<ом мире, пробивающиеся там-сям, в распространении 1<оторых долею мы участвовали сами, казались странными в 1849 году'", преступными в 1854 -I<ажутся пспншыми в 1855 году. Это зарницы, которыми будущее прорывается в удуш.111вую, тяжелую атмосферу Европы, носящую в растворе гниенне целого разлагающегося мирJ. Западные друзья наши подали нам руку, потому что они по1tулли что-то живое и обещающее внутри молчащего мира нашего. Так встарь бывали рудокопы, 1<0торые чувствовали глубm<о под земJ1ею металлические жилы - останавливались... искали - и находили. Их доверие покамест дар - оправдаi'пе его. Неужели одной кровью невинных воинов спаиваются народы, неужели руку легче подавать через трупы? Теперь - как время переселения народов! .. Я верю в мощь слова, я верю в мнрное соединение на одно общее дело. Народность - любовь к своим - не значит ненависть к другим. Что сделалось из справедливой ненависти поляков к русс1шм? При первом откровенном слове любви и примирения поляки и русские указали на общего врага и обнялись*. Вот как важно высказываться; молчание - знак затаенной 1\!ЫСJJИ гораздо больше, нежели согласия. Что же вышло из этого сближения польских изrнан1,шков с гонимыми русскими? То, что поляки желают, чтоб мы были свободны, а мы, чтоб Польша была н,езависш,-~а. И желаем этого искреннее многих западных друзей е-е. Они хотят восстановить Польшу против России, хотят сде.пать из нее «лагерь, а не форум», как сказал 50
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==