руку, кончил призванием к оружию всей России, даже крепостной. Что же похожего на четырнадцатое декабря в восемнадцатом февраля? Нельзя новому императору отвечать картечью на геройскую защиту Севастополя; нельзя запретить всякое слово, 1юrда к нему приходят одни сказан;, что они дают свою кровь, другие, что они дают свои деньги на защиту России. А Россия не хотела войны, она разорена ею, война очевидно не нужна для нее. Но тут уже речь не о былом, не о желании, а о спасении целости государства; народ идет поправлять своей кровью царскую вину - а ему новый царь будет отвечать Сибирью, новым гнетом? Полноте! В 1825 году вся Европа стояла за Нию:)Лая, в 1855 вся Европа против Але1<сандра *. Легко пренебрегать стоном народным, когда нет внешнего врага, но трудно посылать людей на смерть с оскорблением и бранным словом на прощанье. Они добудились до того, что война становится народной. Народ снова имеет нечто общее с царем - оттого-то царь и будет зависеть от него. Четырнадцатое декабря родилось тоже_ в минуту одушевления, когда народ в первый раз после Пожарского шел рука в руку с правительством. Мысль русс1<ого освобождения явилась на свет в тот день, когда русский солдат, усталый после боев и длинных походов, бросился, наконец, отдохнуть в Елисейских полях*. И неужели через сорок лет пройдет даром гигантский бой в Тавриде? Севастопольский солдат, израненный и твердый как гранит, испытавший свою силу, так же подставит свою спину палке, как и прежде? Ополченный крестьянин воротится на барщину так же покойно, как кочевой . всадник с берегов каспийских, сторожащий теперь балтийскую границу, пропадет в своих степях? И Петербург видел понапрасну английский флот? * Не может быть. Все в движении, все потрясено, натянуто ... и чтоб страна, так круто разбуженная, снова заснула непробудным сном? Лучше пусть погибнет Россия! 44
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==