пустота. Бесплодность самодержавия, ставящего себя целью, оказалась вполне на другой день после победы. Ни одной плодотворной мысли, ни одного улучшения, все седеет вместе с Николаем, стареется, костенеет. Он мог одно сделать - освободить 1<рестьян, он хотел этого*, но трудно, страшно трудно для неограниченного монарха - дать чему-нибудь волю ... В том же положении находился другой деспотизм. Он тоже торжествовал; он тоже усмирил свою Польшу, его Польша называется только Франциеi'~*. Поря,1ок царил в Парюке, и ему было нужно что-нибудь де.~ать. Наполеон и Николай играли друг другу в масть. Они выдумали войну. Война все переменила! Николай первый упал в пропасть, открытую им; 011 не последний - будьте уверены. Николаевское управление опущено с ним вместе в могилу. Не бойтесь, оно не воскреснет; может быть хуже, но не может быть того же. Мы почти ничего не знаем о его преемн11ке. Но обстоятельства его восшествия на трон определяют до.,,ю его положения, помимо его волн. Какая разница! Шаткой ногой входит Николай на престол вместо старшего брата своего. Его встречает бунт, 011 побеждает его картечью, но за падшими рядами открывается колоссальный заговор. В нем вся Россия: крестьянин представлен солдатом; Рюриков дом - князьями; генералы покрытые славой, люди покрытые почетом, л11тераторы, офицеры, чиновники в Петербурге, в Москве, везде - участвуют в заговоре. Он боится знать, что Адлерберг, его друг, Суворов, внук князя Италийского, замешаны - и освобождает их от суда; иr.шератор Александр чуть не участвует сам в заговоре; Сперанский и Карамзин писали по его приказу хартии*. Николаю предстояли две дороги: сделаться rлавоi1 движения, овладеть им и идти вперед, или задавить его и идти против течения, пока есть силы. Он выбрал последнее и до настоящей войны выдержал свою роль. Но движение, которое его увлекло в войну, лучшее до1<азательство, что он не остановил, не осилил его, и человек, начавший тем, что обезоружил все - мысль и 43
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==