спасаться бегством. Оно будет загадкою для моих следователей. · Прийми мое признание: я желал укрыться от Твоего правления, страшась его жестокости. Многие примеры, разнесенные молr ·о в пространстве царства Твоего, молвою, вероятно, удесятеренные, грозили мысли II воображению день и ночь. Я не знал за собою вины. В уединении сельской жизни не мог я иметь ни случаев, ниже поводов оскорбить Тебя. Но свободный образ моих мыслей мог быть уже преступлением ... Теперь в воле Твоей наказать меня - и оправдать страх мой или простить и заставить лить слезы раскаяния о том, что я столь ложные мысли имел о государе великом и милосердом!» Павлу нечасто приходилось читать такие письма. Ужас перед его деспотизмом, заставивший молодого человека бежать, и простодушное признание его, взяли Пама врасплох. Стоя в третьей танцевальной позиции и опираясь преднамеренно неловко на трость, Павел сказал приведенному к нему преступнику своим сиплым голосом: «Я докажу тебе, молодой человек, что ты ошибаешься, что служба в Росспи может быть недурна 11 при мне; при ком хочешь ты служить?» Хотя намерение Каразина перебраться через границу и не было доказательством особенно сильного желания испытывать прелесть павловской службы, но тут рассуждать было нечего, Каразин назвал Трощинскоrо, Павел веJiел его определить и оставить в покое. Для Александра такой человек был клад; казалось, что он понял это. Неутомимая деятельность Каразина и глубокое, научное образование его были поразительны: он был астроном и химик, агроном, стат11стнк, не ритор, как Карамзин, не доктринер, как Сперанский,- а живой человек, вносивший во всякий вопрос совершенно новый взгляд и совершенно верное требование. Сначала император беспрестанно посылает за ним, пишет ему собственноручные записки 1*. Каразин, упоенный успехом, удесятеряет свои .силы, пишет проекты, • Как хотелось бы нам видеть эти записки. Такие достояния истории не должно хранить под спудом. (Прим. А. И. Герцена.) 28 А. И. Герцен, т. 7 433
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==