перейти. Это бессилье нисколько не мешает другому виду, может, беднее организованному в чем-нибудь ином, перешагнуть именно это препятствие. (<Мы понимаем, но где же предел европейского развития, где препятствия, за которые оно запнулось?» Во-первых, в сознании необходимости коренного переворота, в сознании нелепости государственной, юридической и экономической жизни, отставшей веками от общественной и научной. Во-вторых, в немогуте не только совер~иить этот социальный переворот, но д(1,;)!се формулировать его. Вот на чем оборвались реформации и революции, республ11ки и конституции, вот порог, за который запнулся смелый бет Запада и, смутившись, бросился в цезаризм, нвционализм и в тупой смех над социальными вопросами, напоминающий нам тупой смех римских патрициев и доктринеров над назареями. Плакать надобно, а не смеяться. Мы ждали четырнадцать лет. С.пово если 11 было сковано,- мысль не была скована, да и есть слова и мысли, которых не скуешь ни смертию на Голгофе, ни погребением в Алексеевском равелине. Где это слово? Где эта мысль? Что прибавилось к торжественному протесту против общественной лжи и неправды, сделан:ному сен-симонистами и их товарищами, что - 1, грозному обличению, раздавшемуся середь кровавой бури июньских дней? Социализм стоит тем же гневным Даниилом, указывая страшные, огненные буквы, которых полного смысла мы не знаем, которые пророчат беду и молчат об искуплении ... Вот предел ... lV Но предел ли это для нас, приемышей, пасынков западной цивилизации? Прошедшее Запада обязывает его - не нас. Его живые силы с1<ованы круговои порукой с тенями прошедшего, с тенями дорогими ему, не нам. Светлые, человеческие стороны современной европейской жизни выросли в тесных средневековых переулках и учрежде26* 403
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==