Уж не в самом ли деле это пятое действие - трагедии, начавшейся в 1789? Если же так, куда после театра? - Не знаем, куда актеры, а мы 1<0 дворам. 1П У нас в стары годы все пере1<ладывали французские водевили на русские нравы. Как бы не случилось теперь того же с европейской трагедией! Она выйдет у нас грубее, но гораздо проще. У нас старое-то ново и не пустило корней; у нас морщины на коже, но кровь молода. Упорная живучесть всего существующего в Европе прочно основана на всем былом ее. Ее многосложный ()ыт сложился сам по себе, выработался в длинной и тяжелой борьбе; он ей естественен, у ней есть другие идеалы, но другого быта нет. К тому ж в обветшалых и узких формах ее захвачена бездна изящного и хорошего. Оно-то }, утратилось при переложении на наши нравы, удивляться этому нельзя. Европейский быт и цивилизация были надеты на нас в том роде, как в Лондоне мальчишки зашивают для продажи плебейского происхождения щенка в волнистую шкуру аристократической собачонки; щенок, вымытый и расчесанный, бегает в своем болонсколt кафтане по гостиным, спит на диванах,- но, увы, он растет, и чужая шубенка лопает по швам. Как бы то ни было, но теперь вопрос, собственно, вот в чем: имея западную фасаду и формы без лучшей стороны содержания, что нам придется - разбить .r.и чужие формы или усвоить чужое содержание? То, что в Европе есть общечеловеческого - то есть наука и больше ничего,- само собою принадлежит всем, как воздух принадлежит каждому, имеющему легкие. Стало быть, речь не о науке, а о том, могут ли другие результаты западного развития усвоиться нами, не .мешая нашему собственному росту, или мы разовьем I<акие-нибудь иные исторические элементы? . · Конечно, было бы лучше воспользоваться тем и дру26 А. И. Герцен, т. 7 401
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==