членов общины, братский раздел полей по числу работников и собственное мирское управление своими делами. Вот и все приданое С:андрильоны, зачем же отнимать последнее ... «Затем, что при всем этом на Руси жить тяжко, ни уму, ни сердцу нет простора». Тяжко, дурно жить в России - это правда, и тем тяжеле . было для нас, что мы думали, что в других странах легко и хорошо жить. Теперь мы знаем, что и там тяжело. Оттого, что и там нс разрешен вопрос, около которого сосредоточилась теперь вся человеческая деятельность, вопрос об отношении лица к обществу и общества к лицу. Крайние, односторонние развития привели к двум неJrепостям - к гордому своими правами, независимому англичанину, которого свобода основана на вежливой антропофагии, и к бедному русскому мужику, безлично потерянному в общине, бесправно отданному в крепость и в силу того служащему съестным припасоы барину. Где их примирение, как снять их противуречие, как сохранить независимость британца без людоедства, как развить личность крестьянина без утраты общинного начала? В этом-то вся мучительная задача нашего века, в этом-то и состоит весь социализм. Безумно было бы начать переворот с уничтожения свободных учреждений, потому что они на деле доступны только меньшинству; еще безумнее уничтожить общинное начало, к которому стремится современный человек, за то, что оно не развило еще свободной личности в России. Наша деревня довольно наказана рабством за ее односторонность, за ее слишком патриархальные нравы; неужели и самое освобождение должно ей служить наказанием? Помещичья власть, как нечто совершенно внешнее, поддерживаемое одним насилием, легко снимется с сельской жизни. Гакстгаузен старается доказать в своей книге*, что помещики представляют патриархальную главу общины, нечто вроде старинных шотландских кланов илп аравийских эмиров. Мнение это, некогда поддерживае34
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==