рении народу сербскому языком благородным, твердым, современным. Он не обещал продолжать царствования н.езабвеююго отца и благодете.пя, он обещал царствовать лучше, царствовать, «покоряясь за1юнам» свободного представительства народа. В Черногории преемником несчастного князя Данилы является юноша. Мы мало об нем знаем, но нет причины думать, чтоб он бросился в объятия истасканной, исхудалой старухи Австрии, давно грозящей своей клюкой его родине, и тем больше теперь, когда седая колдунья снова ластится к медведю, с которым прежде жила и который готов опять защищать беззубую дульцинею. Если молодой князь Черногории будет 1zомен.ьше благодарен за свое воспитание (за которое он, вероятно, заплатил из своих денег), он может сделать . многое для славных горцев своих. Сказав это, мы прямо обращаемся к нашему делу и обращаем внимание сербов и черногорцев на один факт перво{~ важности. В наше время нельзя безнаказанно смешивать Россию с ее правительством. Пусть они будут уверены, что недостаточно продолжать ненавидеть турков и не терпеть Австрии, а что надобно окончательно не надеяться на русское правительство. Петербургская дружба стоит турецкой вражды и австрийского коварства, только гораздо опаснее, потому что в нее верят. Пора западным братьям нашим убедиться в том, что в России нет ничего меньше русского, меньше славянс1<ого, как правительство. Зимний дворец - это какая-то немецкая слобода на Неве. И это вовсе не зависит от царствующего лица, а от царствующей мысли, от всей системы; тут больше чем завещание Петра 1, которого никогда не было; тут преемственно наслоившаяся почва, из которой Зимний дворец получает исключительно свой государственный ум и свою государственную глупость. В ней гниют, заражая ее, страшные трупы, и сохраняются страшные традиции - от бироновских и остермановских до аракчеевских и от них до николаевских безыменников. Мы считаем Александра 11, даже после всех его 23* 355
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==