Северной Америке, а в России и, по несчастию, не та~< были воспитаны. - Зачем не так воспитаны? - Затем, что родились не в податной России, а в шляхетской; может, это и в самом деле предосудительно, но, находясь тогда в неопытном положении церкариев, они по малолетству за свои поступки отвечать не могут. А уже раз сделав эту ошибку в выборе родителей, они должны были подвергнуться и тогдашнему воспитанию. Да, кстати, на каком это праве вы требуете от людей, чтоб они делаJ1и то или другое? Это какая-то новая принудите.,1ьная организация работ, что-то вроде социализма, переложенного на нравы министерства государственных имуществ. - Я не заставляю никого работать, я констатирую факт - это были праздные, пустые аристократы, жившие покойно и хорошо, и не вижу причины, почему мне сочувствовать им. - Заслуживают ли они симпатии, или нет, это пусть себе решает каждый, 1<ак хочет. Всякое человеческое страдание, особенно фаталистическое, возбуждает наше сочувствие, и нет ни одного страдания, которому бы нельзя было не отказать в нем. Мученики первых веков верили в искупление, верили в будущую жизнь. Римские Мухановы, Тимашевы, Лужины за ·ставляли христиан склоняться в прах пред августейшим изображением цезарн, христиане не хотели сдеJ1ать этой пустой уступки,- их травили зверями. Они были сумасшедшие, римляне полоумные,- тут нет места ни сочувствию, ни удивлению ... но тогда прощай не только ТермопиJ1ы с Голгофой, но и Софокл с Шекспиром да, кстати, и вся длинная, бесконечная эпопея, которая беспрестанно оканчивается сумасбродными трагедиями и беспрестанно идет далее под названием истории. Даниил наш, как и следует в споре, не сдавался. Мне стало все это надоедать, и я, пользуясь моим палеонтологическим значением, сказал ему: - Воля ваша, а ведь это пустое дело - гнать людей или умерших, или приготовляющихся к смерти, и гнать в таком обществе, где почти все живые хуже 352
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==