пой жизни, непременно пройдут с переменой условиii, так, как теперь уже прошли лишние люди; но из этого не следует, чтоб они заслуживали суд и осуждение. разве только от своих младших товарищей по службе? И это на том основании, на котором один из жителей Бедлама с негодованием показывал на больного, называвшего себя апостолом Павлом, в то время как 011, сам Христос, наверное знал, что это не Павел-апостол, а просто лавочник из Флит-стрита. Вспомним, как развились лишние люди. Казнь на Кронверкской куртине 13 июля 1826 года не могла разом остановить или изменить поток тогдашних идей, и действительно в первую половину николаевского тридцатилетия продолжалась, исчезая и входя внутрь, традиция александровскоrо времени и декабристов. Дети, захваченные в школах, осмеливались держать прямо свою голову - они не зналн еще, что они арестанты воспитания. Так они и вышли из школ. Это уже далеко не те светлые, самонадеянные, восторженные, раскрытые всему юноши, какими нам являются при выходе из лицея Пушкин н Пущин. В них уже нет ни гордой, непреклонной, подавJrяющеii отваги Лунина, ни распущенного разгула Полежаева, ни даже светлой грусти Веневитинова. Но еще в них хранилась вера, унаследованная от отцов и старших братьев,- вера в то, что «она взойдет - заря пленительного счастья» *, вера в западный либерализм, которому верили тогда все - Лафайет и Годефруа Каваньяк, Берне и Гейне. Испуганные и унылые, онн чаяли выйти из ложного и несчастного положения. Это та последняя надежда, которую каждый из нас ощущал перед кончиной близкого человека. Одни доктринеры, красl-lые и пестрые, все равно, легко принимают самые страшные выводы, потому что они их, собственно, принимают en effigie 1 , на бумаге. Между тем каждое событие, каждый год подтверждал им страшную истину, что не только правительство против них, с виселицей и шпионами, с обручем, 1 в изображении ( франц.). 345
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==