Серьезный вопрос может бы,ь один - точно ли эти болезненные явJ1ения были обусловж~ны средой, обстоятельствами? .. Кажется, в этом сомневаться трудно. Нечего повто;:тть о том, как туго, тяжело развивалась Русь. Кнутом и татарами нас держали в невежестве, топором и немцами нас просвещали - и в обоих случаях рвали нам ноздри и клеймили железом. Петр I таким клином вбил нам просвещение, что Русь не выд~ржала и треснула на два слоя. Едва теперь, через полтораста лет, мы начинаем понимать, как раздвинулась эта трещина. Ничего общего между ними; с одной стороны - грабеж и презрение, с другuй - страдание и недоверие. С одной стороны ливрейный лакей, гордый своим общественным положением и надменно показывающ11й это, с другой - обобранный мужик, ненавидящий его и скрывающий это. Никогда турок, резавший, уводивший женщин в гаремы, не тес~ нил так систематичес!<и и не презирал так нагло франка и грека, как шляхетская Русь - Русь крестьянскую. Нет примера в истории, чтобы единоплеменная каста, взявшая верх, сделалась бы до такой степени чужестранной, как наше служилое дворянство. Ренегат всегда доходит до крайности, до нелепого и отвратительного; до того, наконец, чтоб сажа.ть человека в тюрьму, потому что он, будучи литератором, одевается по-русски*, пе пускать его в трактир, потому что он в кафтане и подпоясан кушаком. Это колоссально и напоминает индийскую Азюq! На закраинах этих дико противупоставленных друг другу миров развились странные явления, указывавшие в самой сломанности своей на потаенные силы, которым неловко, которые ищу-р другого. Сюда принадлежат на первом плане раскольники и декабристы, а потом все западники и восточнюш, Онегины и ЛеJ-1ские, лишние и желчевые люди - все они, как ветхозаветные пророки, были вместе протестом и надеждой; ими Россия усиливалась отделаться от петровского периода или переработать его в свое настоящее тело и в свою здоровую плоть. Эти патологические образования (формации), вызванные условиями им современ- .144
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==