Но уже Александр II, испуганный какими-то призраками, держался за бесконечные фалды Панина и говорил ему: «Ты меня не обманешь!» Это своего рода отречение. Александр II пустил пращу, и в этом его историческое значение, куда она доле'fит - вне его власти, это даже независимо от того, обманет его Панин или нет. Не есть ли это царское колебание, своего рода vivos voco! Не есть ли это колокол, напоминающий меньшинству совершеннолетних, что пора свои дела делать самим, что полно надеяться всего от правительства. Оставим его при его административных занятиях и дипломатических сплетнях. Отойдемте от его плац-парадного места и займемся своими делами, пусть 0110 стоит, как невская пирамида, храминой, в которой живет умерший. Убедимтесь, что от правительства ждать нечего. Без Ахилловой пяты для разума, занятое хранением старого ритуала и канцелярских форм, довольное пышным облачением и материальной властью, оно будет иной раз под влиянием современного тока идей судорожно протягивать руку к прогрессу, всякий раз пугаясь на полдороге... Все это, может, продолжится долго, по крайней мере до тех пор, пока кто-нибудь посмелее заглянет под занавес и увидит не то, что император умер, а что правительство приказало «долго жить народу»! • Кому не случалось видеть старые цитадели, мрачно стоящие целые века? С тех пор как они рассылали смерть врагам, новая жизнь обрастила их венком улиц, садов, дворцов, раздаваясь шире и шире в поле и примыкая теснее и теснее к бойницам с своими ржавыми пушками, возле которых ходит в деловом безделье часовой, а внутри воробьи вьют гнезда. Сменяются поколенья, и вдруг всем представляется вопрос: зачем эти стены, ни от кого не защищающие, зачем содержится гарнизон, о чем ходит рапортовать коменданту всякий вечер праздный шалун с седыми усами? Городу становится смешно; и вековая крепость идет на мусор, а жизнь быстро покрывает рубец своими полипниками и ячейками. 22· 339
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==