радушным правом славян составляет их характеристику. Общинный дружинник, казак, становился бессменной стражей на крайних пределах отечества и берег его; он не хотел знать никакого правительства, кроме своего выборного; лучше становился разбойником, нежели подданным, но родине служил верой и правдой и, не жалея, лил за нее свою кровь. Запорожцы были славянские витязи, витязи-мужики, странствующие рыцари черного народа. Привычные к войне и дороге, казаки имели те неопределенные влечения, то политическое чутье, те пророческие догадки, которыми отличались норманны. Горсть казаков завоевала Сибирь. Ермак не остановился на Тобольске, он добрался до Иркутска и там сложил свою буйную голову. Другой казак после него, с своей небольшой дружиной пробился сквозь льды и степи до морского берега *, как будто что-то непреодолимое тянуло их к Тихому океану, к этому Средиземному морю будущего; как будто они провидели всю важность поставить Русь лицом к лицу с Северо-Американскими Штатами. Надобно было иметь все жалкое непонимание немецкого правительства, чтоб не оценить такого учреждения как казачество. Недаром казаки возражали Богдану Хмельницкому *, что вольным людям нельзя вступать в подданство Москве. Петр I обрадовался измене Мазепы и принялся притеснять Малороссию вопреки всех договоров. Елизавета сделала своего любовника гетманом *. У Екатерины II их было слишком много; чтоб никого не обидеть, она разделила между ними Малороссию и отдала им в крепость вечно свободных людей. Она казаками платила за свои египетские ночи. Несмотря на то, казаки явились в 1812 году тем же отважным, лихим войском, каким были прежде. Они вносили в регулярную армию поэтический и народный элемент. Без строя и вь~правки, с пикой и бородой, на маленьких лошадках с длинной гривой, они рассыпались, исчезали, нападали с страшной дерзостью и ускользали с восточной уклончивостью. Они всего больше остались в памяти неприятеля. 32
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==