счастных польских матерей отрывали дете~i насильно, и малютю, мерли на дороге, в то время как полицейские воспитатели пьянствовали на украденную у них пищу и теплую одежду. За тем вре:-v1енем не уго11яешься! Безгласная страна, глотая слезы, не нарушила дисципJ11шы. Росснп молчала и падала в гJ1азах всего мира ло того, что ненависть 1< ней была равнозначительна с любовию ко всему человеческому! .. 111 Тяжелы эти воспоминания! Хотелось бы 11е сними вступать в новое .rtесятилетие. но не мы вызвали чер11ые тенн прошедшего! Ка'>кдый удар правительственной плетью по юношеству, по будуще11 России будит в наболевшем сердце страшные образы; нам так и кажется, что недаром еще живы Пеликаны *, Бибиковы, недаром Муханов оставлен в Варшаве, что они раком вопьются в молодое поколение и потащат его назад или в помойную яму III отделения. Да дайте же хоть одному поколению, пресловутые просветители, воспитаться человечески, глядя всему в глаза, безбоязненно говоря свою мысль, открыто рукоплескал, открыто собираясь, так, как это делается в Англии во вcm<oi'1 школе. Неужели передняя, где десять крепостных лакеев молчат при барине и молча его ненавидят,- образец воспитания? Неужели шепот рабов нриятнее вам, чем говор возникающих жизней, их звонкий смех и даже иногда заносчиnое слово? Ах, как еще наши просnетители неразвиты! Как они еще далеки от «человека» и как близки к Аракчееву, I<ак заметен еще на них вершок казарменной грязи и подьяческого честолюбия разночинца,- который требует не уважения к лицу, а подчиненности, страха перед его чином! ... Мы не так легко предаемся верованиям, чтоб их легко оставлять, и на вопрос, думаем ли мы, что всей 320
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==