Народ туго и не скоро восстает, он не играет, не шутит переменами, он так беден, что до.лго не рисI<уст последним; его восстание всегда глубоко выстраданное. Если оно неудачно, преждевременно, це"1ые плеыена, государства гибнут, глохнут. Германия потеряла всякий политический смысл и превратилась в школу, усмирив крестьян *. Но возвратимся к народу русскому. Он уступил не без боя. Вспомните, что было после Бориса, во времп самозванцев и междуцарствия; казалось, все государство было понято огнем и распадалось, все бродило 13 боJ1езненном волнении, бралось за оружие; откуда эта возбужденность, эта готовность к бою, откуда эти полчища тушинского вора и друrих кондотьеров? Едва Романовы уселись, северо-восток Руси покрылся разбойниками, с ними воюют как с неприятелями, против них посылают войска и пушки, их вешают сотня.ми при царе Алексее Михайловиче. У Стеньки Разина было целое войско. Столетье спустя целое войско собралось вокруг Пугачева. Именем Петра III, которого народ не знал, мудрено было бы поднять Щ'.r:ые губернии. Имя его придавало призрачную законность и фирму восстанию. В сущности народ бунтовал против крепостного состояния 11 ненациональноrо правительства. Перечень казней в приложениях к пушкинской «Истории пугачевского бунта» ясно показывает, против кого и чего дралGя народ*. С тех пор ни мужики, ни дворовые не восстают массами. Сила сломила их, средства усмирения удесятерились, трон Екатерины, качавшийся сначала, врос п землю в конце ее царствования. Когда крестьянам становится невтерпеж, они бегут, делают поджоги или режут господ. Редко сговариваются они с другими деревнями, хотя и бы.'Iи примеры лет десять тому назад в Тамбове и в Симбирске, что несколько деревень действовали заодно. Бунты их делаются из мести и с отчаяния, без всякой надежды поправить свое положение. Народу, рассеянному по необозримым долинам и жиRущему в деревнях, открытых со всех сторон, ничем не защищенных, J<роме лесов, трудно делать восстанип. 29
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==