зуавы св. Петра, и все ):<арившие, вытягивавшие у гугенотов жилы инквизиторы, явились после Лютера и Кальвина. Но тем не меньше они у"прочили и утвердили еще на целые века католический порядок. Трудно своротить русский народ с его родной дорог11, он упрется, ляжет на ней, врастет в землю и притаится спящим, мертвым. Петровская эпоха - лучшее доказательство; но та же эпоха доказывает, как надолго можно приостановить его жизнь и какие страдания можно заставить его вынести одним материальным гнетом, зачем же под• верrать его им а propos delibere 1 • Петр .I, Конвент 1793 не несут на себе той ответственности за все ужасы, сделанные ими, 1<оторую хотят на них опрокинуть их враги. Они оба были увлечены, хотели великого, хотели добра, ломали, что им мешало, и сверх того верили, что это единственный путь. Но не такая ответственность падет на наше поколение, искушенное мыслию, когда оно примется ломать, искажать народный быт, зная вперед, что за всяким насилием такого рода следует ожесточенное противудействие, страшные взрывы, ~трашные усмирения, казни, разорение, кровь, голод. Мы не западные люди, мы не верим, что народы не могут идти вперед иначе, как по колена в крови; мы преклоняемся с благоговением перед мучениками, но от всего сердца желаем, чтоб их не было. Если б только наши доктринеры могли просто взглянуть на вопрос, отрешаясь от магистерского диплома, без самолюбия, без той самонадеянной гордости, которая дает сознание, что они хорошо учились; если б они, как Фауст, который тоже хорошо учился, и много, и назывался не только «магпстром, но даже доктором», умели останавливаться в добросовестном раздумье и от книги снова бы обращались к непосредственной жизни, они сейчас поняли бы, в чем дело. Отчего у естествоиспытателя 11ет ничего заветного перед природой, к ней он постоянно обращается с сыновним повиновением, без лукавства, в ней он ищет поверки, ей 011 жертвует вековой теорией своих пред• 1 по любому поводу (франц.). 304
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==