шее на сажень в землю, отнимающее друг у друга свет и землю, кусок хлеба и грязное логовище, посмотрите на эту реку, текущую гноем и заразой, на эту шапку дыма и вони, покрывающую не только город, но и его окрестности ... и вы думаете, что это останется, что это необходимые условия цивилизации? Сначала эта бесконечность улиц, эта огромность движения, эти пять 'тысяч омнибусов, снующих взад и вперед, эта давка, этот оглушающий шум поражает нас удивлением, и мы, краснея, признаемся, что в Москве с небольшим триста тысяч жителей ... но нельзя же остановиться на точке зрения нашего мальчика на ярмарке. Простой человечес,шй инстинкт шепчет вам: «Тут быть беде!» Богатый Лондон, как будто чуя это, расползается, выходит сам из себя по всем подгородным окрестностям, и заметьте, он не продолжает пристраиваться, как делал двадцать лет тому назад, а кладет между собой и этим гнилым морем две нитки железной дороги. Ну, а бедный Лондон что сделает? Что сделает это выгорелое топливо цивилизации, этот слой мокриц, кишащих в Беп1аль-Грине и в Вейт-Чапеле, в ирландс1шх ,шартаJJах и в Ламбете? Энергию искать другой судьбы - они давно потеряли, силы пробовать новое счастие - утрачены, они пошли назад, запуганные не людьми, а гнетущим роком, безжалостным и неJJицеприятным; они не верят в себя, 11е верят в лучшую судьбу, у них явилось если не христианское смирение, то смирение и покорность отчаяния, иногда только нарушаемое таким диким взрывом страстей, таким страшным преступлением, что волос дыбом становится ... 1<уда же они денутся? .. разве Темза поможет смести их холерой и тифусом ... Я останавливаюсь на этом; моя цель не исс.педовать, что будет с Лондоном, мне хотелось только насторожить наших правоверных западников и заставить их остановиться перед вопросом. - Стало быть, в России все очень хорошо и лучше, чем в Европе? - Нет, не стало. Неужели вы в самом деле не видите, в чем дело. 292
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==