Меня поражает удивлением безнадежная неспособность нашего правительства во всех внутренних вопросах. Александр обдумывал двадцать пять лет план освобождения, Николай приготовлялся семнадцать лет, и что же выдумали они в полстолетья - нелепый указ 2 апреля 1842 года об обязанных крестьянах. Но, скажут, где же средства? Средства найдутся. И с каких это пор русское правительство сделалось так разборчиво в отношении к средствам. Разве недостало средств у Екатерины II, чтоб отдать в крепость Малороссию в XVIII столетии? Разnе недостало средств в XIX для водворения военных поселений, для обращения униат* в греко-российское исповедание и Польши в русские губернии? Петербургское правительство никогда не задумывалось о средствах, не останавливалось ни перед чем; в 1845 году был голод в Псковской губернии - чем помочь? Очень просто, Николай велел переселить пол-Псковской губернии в Тобольскую; зимой погнали с одного конца Руси на другой плачущие семьи, детей, стариков, обнищалых, голодных; половина перемерла по дороге, другая пришла на свое поселение. По счастию, для освобождения крестьян вовсе не нужно всех этих злодейств и преступлений. Они боятся дотронуться до этого вопроса, оттого что они трусы. В сущности бояться нечего; ведь это хорошо рассказывать иностранным газетам об диких Boyards moscovites 1, всегда готовых на цареубийство и грозных своим влиянием. Их совсем нет. Весь народ, очевидно, был бы за правительство, и не один народ, а вся образованная часть дворянства. Если закоснелые помещики и московские бояры будут противиться, им придется ограничиться ропотом. Отчего им и не позволить болтать о своем неудовольствии. Они, впрочем, столько проповедовали нам безусловную покорность перед высочайшей властью, что справедливо было бы от них потребовать пример. Да и где их права? Они владели мужиками и разоряли их по царской милости; по царской немилости они пере1 1'IОСКОВСКИХ боярах ( франц.). 26
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==