на том условии, чтоб он «брил бороду и ходил по-немецки». Этого мало: Николай при первом представившемся случае, когда враждебно встрети.1ись интересы России с немецкими интересами, предал Россию, так, как ее предал нареченный дед его Петр Федорович. Только что они нашли разных немцев: Петр Федорович изменил России в пользу прусского короля*, потому что Фридрих был гени{r; Никола~"~ изменил всему славянскому миру в пользу австрийского императора*, который был идиот. Дело-то в том, что жизнь русскую, неустановившуюся, задержанную и искаженную, вообще трудно понимать без особенного сочувстnия, но во сто раз труднее в н.е.мецколt переводе,- а мы ее только в нем и читаем. Она ускользает от чужих определений, а сама не достигла того отстоявшегося полного сознания и отчета, 1<оторое является у старых народов вместе с сединою 11 печальным припевом: «Si jeunesse savait, si vieillesse pouvait!» 1 Вместо статистических, юридических, исторических торных дорог, по которым мы ездим во все стороны на Западе, у нас везде лес, проселки, дичь... Стремления, способности, огромный рост, в ужас приводящее мо.1чание и какой-то народный быт, засыпанныr", мусором ... вот и все. Есть признаки, приметы, звуки, симпатии, по которым многое делается понятным для простого ума, то есть непредупрежденного, для простого сердца, длн кровной связи; это чутье совершенно притупляется 1:емещ<ой дрессировкой. Кто не видал в свою жизнь истого городского жителя, как он теряется в по.пе, в лесу, в горах? .. Ни будочника, чтоб спросить дорогу, ни нумеров, ни фо11аре1\ а крестьянский мальчик попевает песни, щелкает орехи и преспокойно идет домой. Той ясности, той легости, к которой нас приучает чтение духовных завещаний, надгробных надписе1\ оконченных процессов, мы не находим и, обращаясь к хаосу русской жиз~-1и, ломаем и гнем непонятые факты в чужую меру. 1 Кабы молодость знала, кабы старость могла! (фрсищ.) 267
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==