лишнего, потерянного челове1<а только потому, что 01-1 развился в человека, являлся тогда не только в поэмах и романах, но на улицах 11 в госп1ных, в деревнях 11 городах. Наши литеrатурные фланкеры последнего набора шпыняют теперь над этими с.1абыми мечтателями, сломавшимися без боя, над этими праздными людьш1, 11с умевшими найтиться в той среде, в которой ж11.111. Жаль, что ош1 не договарнвают,- я car-.1 думаю, если б Онегин и Печор1ш могли, как многие, приладиться к iшколаевской эпохе, Онегин был бы Виктор Никит11ч Пан111-1, а Псчорин нс пропа.'1 бы по пути в Перс11ю, а сам управлял бы, как Клейнмихе.1ь, путями сообщения 11 1\Iсшал бы стро11ть железные дороп1. flo время Онег1111ых и Печориных прошло. Теперь в Росси11 нет лuщнuх людей, теперь, напротив, к этим огромным запашкам рук недостает. Кто теперь не наiiдет дела, тому пенять не на кого, тот в само:-.1 леле nустой человек, свищ илн ле11тяi1. И оттого очень естественно Онег11ны и Печорины де.;1аются Об:101\ЮВЫМI!. Общественное мне1111е, баловавшее Онегиных н Печор11ных потому, что чуяло в них свои страдания, отвернется от Об;юмовых. Это сущий вздор, что у нас нет общественного мнения, кш< говорил недавно один ученый публицист, доказывая, что у нас гласность не нужна, потому что нет общественного мнения, а общественного мнения нет потому, что нет буржуазии! У нас общественное мнение показало 11 свой такт, и свои симпатии, 11 свою неумолиыую строгость даже во времена общественного молчания. Откуда этот шум о чаадаевском письме *, отчего этот фурор от «Ревизора» и «Мертвых душ», от рассказов Охотника, от статей Белинского, от лекций Грановского? И с другой стороны, как оно зло опрокидывалось на свои идолы за гражданские измены или шаткости. Гоголь умер от его приговора; сам Пушкин испытал, что значит взять аккорд в похвалу Николаю *. Литераторы наши скорее поощали дифирамбы бесчеловечному, казарменному деспоту, чем публика; у них совесть притупилась от изощрения эстетического нёба! 17 А. И. Герцен, rn. 7 257
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==