Так или иначе, но нам периодически приходится повторять одно и то же и делать те же анатомико-патологические объяснения; по счастию, они делаются все легче и легче - трупа болыие! В печальное время горячечно{1 трусости Uезаря *, после трагического героизма Орсини, когда необузданное раболепие Франции выступало из берегов и Пальмерстон посягал на краеугольные основы английской свободы, мы говорили *, глядя на новые расселины ветхого здания, еще больше осунувшегося и покачнувшегося: «Мир сделал еще шаг вперед, старые к могиле, юные к возмужалости». Умники наши кричали о необузданности речи, о пессимизме; а между тем и на этот раз все подтвердилось, кроме одного: юные не возмужали! «Наполеон, lll,- писали мы тогда,- представитель с.л~ерп_t. Бонапарты, как Цезари, не причина, но последствие, признак. Это туберкулы на легких отходящего Рима. Это болезнь старости, это сила судорог, безумная энергия горячки. Бонапартизм идет рука в руку с смертью. Его слава - кровавая, она вся из трупов. В нем нет силы зиждительной, нет производительной деятельности; он совершенно бесплоден, все созданное им - обман, мечта: кажется, будто что-то есть, а в сущности нет ничего - все это призраки, тени ... империи, королевства, династии, герцоги, принцы, маршалы, границы, союзы ... подождите четверть часа - все исчезло, все это не в самом деле. Действительность его - это Испания, утучненная трупами французов, это египетские пески, усыпанные французскими костями, это снега России, обагренные французскою кровью*. Бонапартизм, как бред, не имеет ни цели, ни основания; это постоянное противуречие и маскарад. Когда он поет, он поет бессмыслицу: Partaпt pour Ja Syrie! 1 *. Чего хотел Наполеон? На вопросы наивного ЛасКаза он никогда не мог дать основательного ответа. Зачем было предпринимать египетскую кампанию? Во1 Отправлянсь в Сирию! (франц.) 251
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==