положении, в котором крестьянские мальчики остаются у немцез-мастеров в учении, то есть будем носить ушаты, не сметь отвечать хозяину и проч. Да вот беда, i,1ы как-то выроСJJи и хозяина в грош не ставим. Это неблагодарность! Нет, это рост. Когда-то и мне был полезен немец-дядька, однако теперь он мне не много бы помог. Отказаться от привычной традиции правительству нелегко. Это тот переход 11з состояния дворового человека в крестьянство, который так страшно оскорбляет камердинеров и горничных. А сделать его надобно. До тех пор не к чему и звать соседей. ECJJи Россия, продолжая свою иностранную полиншу, вздумает воспо.1ьзоваться падением Австрии и приобресть себе какие-нибудь новые улусы, она усугубит ненависть других стран новым землекрадством, и народы ничего не выиграют, переменив ошейник. Конечно, не от нас он11 услышат приглашение; нам не легче будет, если от тупости Панина и скверного управления вешающего Муравьева будут страдать другие. Но мы имеем залог, что правительство чует необходимость nерерод11ться; подождем, чем кончатся его начинания. Первый аю возмущения против западно-исторического ига сделан образом постановления вопроса об освобождении 1<рестьян; тут правительство сорвалось с битой западной колеи, взяв в основу нелепость общинного владения и предрассудок освобожден11я с землей. Надобно, чтоб правительство нашло мужество независимости перед пор11цанием .мудрых мира сего, так, как его имел апостол Павел, сознаваясь, что его истина - сумасбродство для элJшнов. Пусть же Александр II найдет в себе силу невозвратным актом разорваться с петровским преданием, так, как Петр с московским, и заявить перед всем светом, что Россия кончила свою военную СJJужбу, что она не хочет быть завоевывающей империей с немецким устройством, а славянским государством и .мирной главой нового союза. Для этого надобно перешагнуть через многие и многие предрассудки, надобно уметь принести на жертву 244
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==