сделались немцами, а народ остаж:я чешским; и в первую минуту, как потерявшийся палач приподнял свою руку и дал жертве немного вздохнуть, в начале нашего века, явилась целая чешская литература. Про Италию говорить нечего. Сами немцы согласны, что Jlомбардня образованнее немецкой Австрии. Некоторые из них пр11знают даже, что Ломбардия имеет право от1«1заться от отеческого воспитания Австрии. Они всё нашего брата варвара славянина, мадьяра норовят Австрией выделать в венцев. Но что же приняли, напри~1ер, от австрийцев мадьяры? Я в мире не знаю ничего противуположнее немцам, как мадьяров с их полудикой разметистой волей, к которой так идет их отвага, с их жизнию в лесах, с их бурными и независимыми комитатами. Это какое-то кованое племя, до того упругое, что сам Меттерних не мог никогда его сломить. И когда Венгрия восстала, Австрия дышала на ладан, и совсем перестала бы дышать*, если бы не преступная рука Нико.1ая. Николай, помогая Австрии, изменил столько же России, ско:1ько Гёргей, помогая ему, изменил Венгрии*. Или не в Галиции ли, может, в Иллирии, в Далмаuии особенно успешно привился германизм? Ничего подобного, напротив - международные распри, например между мадьярами и славянами, стаJJи с 1848 года стираться перед ненавистью к общему отечеству. Пока Австрия льстила ограниченным сторонам народностей и раздувала их неприязнь, ссоры оставались; но когда она принялась после революции подводить всех под один знаменатель, убедившись, что иной раз не сладишь с национальностями и что не всегда народное пробуждение ограничится филологическими исследованиями, тогда народы поняли, где -их настоящий враг. Печальная судьба пала на долю Австрии - она после Гогенштауфенов не имела ни красных дней, ни благоро,'J,ных воспоминаний, а при Гоrенштауфенах она не ~ыла тем, чем теперь. Зловещая династия Габсбургов является какой-то карой людям за их стремление к независимости, она постоянно противудействует всему 240
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==