державы с своими сестрами и родными обеспечится на века и века. Может, случится и другое: может, франкское начало, разбуженное войной, также поднимет голову; может, Италия, ненавидящая централизацию, однообразность форм, гуртовой гнет, иначе поймет свое освобождение. Она теперь, при самом начале, перевела войну на революцию. -Гарибальди начальствует легионерами, тосканский герцог в бегах, Уллоа чуть не на его месте *. Если Италия увлечет Францию, если Франция после войны хоть один год будет в состоянии вытерпеть свободные учреждения, не делая генерала МакМагона или генерала Бурбаки императором, тогда, может быть, начнется на древней почве великих воспоминаний, между Средиземным морем и Атлантикой, третья эпоха событий, и история не сделает географической измены. То ли будет, или другое, нам кажется, что не в это:v1 ближайшая задача теперичного положения дел и не в этом главный результат войны. Первую роль поневоле надо уступить Австрии. Весь вопрос состоит в том: вгонится ли наконец эта германская империя в границы немецкого государства, или нет? Растворятся ли наконец двери этой полурассевшей и покачнувшейся бастилии народов, готовых ринуться вперед, или старая дипломатия оставит подшиб- . ленного коршуна, изгнанного из Ломбардии, заедать чудные земли от Адриатики до Дуная? Если последнее будет - кровь лилась напрасно, и Европа снова, как в 1848 году, даст доказательство своей неспособности вполне совершить что-нибудь. Ес.rш же Австрия уничтожится как сводное государство, то тогда, какие бы судьбы романского мира ни были, мы всеми парусами входим в новую эпоху. И если в самом деле мир великого прошедшего, после двух тысячелетних деятельност~й, устал, то чем может он доблестнее завершить свою длинную жизнь, как не открывая для истории новые, непочатые пажити, оттертые от света и всякого развития игом бесплодным и иноплеменным. 238
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==