петербургского государственного устройства. Ни зако• нов, ни суда, ни охраняющих форм, ни честности, ни в самом деле повиновения - ничего; словом, открыли то, что давным-давно говорил статс-секретарь Лонгинов: «Истинное самодержавие - само держится и черт знает на чем!» Ни одной ясной, последовательно проведенной идеи, юридической, административной, нет во всей России от Зимнего дворца до сибирских поселений, от Святейшего синода до rреховнейшего земского суда. Нелепость в одну сторону приводится к некоторому равновесию - нелепостью в другую. Крепостное право, например, никогда не утвержден• вое законом в той силе, в которой оно существует, вовсе не укрепило, а спутало понятие о собственности. Как себя помещик ни уверял в правомерности иметь кре• постных и как правительство ни усердно секло с ним мужиков в доказательство, что они собственность, на дне души оставалось сомнение, почти угрызение совести, которое мало-помалу перенеслось и на понятие поземельной собственности,- и в то же время обратным путем крестьянин дошел до того, что он барский, а зем• ля его. Иностранцы, пораженные этим неустройством, и даже многие из русских смотрят с ужасом на него, не думая о том, что если б петербургское управление могло быть возведено в порядок и принято народом, то мы бы погибли. Человек, схваченный врасплох за горло, отдает разбойнику свой кошелек, но нравственно он от него свободен; а несчастный, который кошелек отдает папе за индульгенцию, раб в душе, хотя папа и не держит его за горло. Каждый русский должен благословить, что времен• ные смирительные учреждения петербургского самовластья вызвали только одни нелепейшие безобразия, а не стараться как-нибудь привести его в порядок на осно• ваниях немецкой бюрократии. Наше неустройство - это великий протест народный, это наша magпa charta 1 , наш вексель на будущее. Не надобно ошибаться в его 1 великая хартия ( лат.). 230-
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==