еще кормить грудью детей, наши белорусы, отпущенные на волю без земли и не боящиеся розог. не более. Помещичьи крестьяне других частеii России - опять те же белорусы, но не успевшие одичать, не отданные на копье жиду-арендатору, не ненавидимые своим католическим помещиком, а единоплrменные и единоверные с ним. И именно поэтому наше крепостное состояние еще отвратительнее. Я ничего не знаю нелепее, безобразнее дикого отношения рабства между ровными: по крайней мере негр черен и курчав, а его помещик рыж и налит лимфой. Зачем наш народ попал в крепость, как он сделался рабом? Это не легко растолковать. Все было до того нелепо, безумно, что за границей, особенно в_Англии, никто не понимает. Как, в самом деле, уверить людей, что половина огромного народонаселения, сильного мышцами и умом, была отдана правительством в рабство без войны, без переворота, рядом полицейских мер, рядом тайных соглашений, никогда не высказанных прямо и не оглашенных как закон. А ведь дело было так, и не бог знает когда, а два века тому назад. Крестьянин был обманут, взят врасплох, загнан правительственным кнутом в капканы, приготовленные помещиками, загнан мало-помалу, по частям, в сети, расставленные приказными; прежде нежели он хорошенько понял и пришел в себя - он был крепостным. Мы сами понимаем такие чудеса только по привычке к непоследовательности и беспорядку, к неустоявшемуся колебанию русской жизни. У нас везде во всем неопределенность и противуречие - обычаи, не взошедшие в закон, но исполняемые, законы, взошедшие в свод, но оставляемые без действия, деспотизм и избирательные судьи, централизация и выборная земская полиция*. Жизнь в России возможна благодаря этому хаосу, в оснvве которого коммунизм деревень, а в главе всепоглощающее самовластье, между которыми бродит бес21
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==