Вы можете сказать - оттолкнуться не трудно, но что он привезет на ту сторону? Это вопрос первой важности. Вы русского народа не знаете, я вас в этом не виню. Давно ли мы, горсть людей, страдавших за его рабство, давно ли мы стали узнавать его? Мы жили чужой жизнью, мы его понимали чужой мыслию, а по большей части совсем ничего не понимали дома и не заботились об этом, а усвоили себе кое-что чужого. Мы стали приходить к народному самопознанию в мрачные времена Николая. Под его железным кулаком наша мысль стала отрезвляться, он добил нас, как 1шартальный, не пускающий вперед, до мужиков; оскорбленные во всем человеческом, иностранцы дома, мы, чувствуя присутствие силы в мышцах, должны были сосредоточить внутри мозга и груди всю работу - и мысль наша сделалась дерзка и неустрашима. Мы уже ненавидели все петербургское, когда fiasco Европы, после 1848, довершило воспитание; мы на нее взглянули с той же беспощадностью. И тогда только поняли вполне, что за безобразное государство Российская империя и что за счастье, что оно такое безобразное государство! Не думайте, чтоб это была игра слов. Я сейчас объясню вам мою мысль. Россия не дошла еще до такого гражданского русла, которое бы ей соответствовало, в котором было бы достаточно простору для обнаруживания всех или большего числа внутренних сил своих, то есть она не дошла до такой органической формы государственной, как, например, Англия или Швейцария. У России и в прошедшем никогда не было такого быта, разве при киевском прорезывании зубов. Эта неспетость, уродливое кое-как учреждений, вместе с праздностью сил и дурным употреблением их избытка или ленивым усыплением их, доказывает незрелость русского народа. Долгая незрелость не всегда право на зрелость, и потому надобно определить, что такое русский государственный быт, есть ли это смирительный дом для юродивого старика или воспитательный приют для отроческого возраста. Мы не верим ни призванию народов, ни их предопреде219
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==