событий, как нарочно, спутал все понятия: где либеральная Францщ~? где прогрессивная Пруссия? В Северо-Американских Штатах перехватывают письма и журналы, секут граждан на площадях и продают с аукциона вольных негров. А подо всем под этим Медузин вопль «хлеба или свинец!» Крик этот ужасен, это «нача.тrо конца», как говорят французы. Мир, основан11ьтй на римском праве собственности и на германском r:раве .'Iичности, может бросить голодному хлеба, но признать его право на хлеб не может; зато он ему дает гражданскую свободу, а за это голодный дарит ее Наполеону. Данииловское слово, в котором заключается жизнь п снерть, вы, вероятно, назвали - это социализм во всех его оттенках, лежащий теперь под землей; но не в могиле, а на вспаханном поле. Под этим словом разумеют тысячу вещей; какое дело, из каких лоскутков сшито знамя, лишь бы было известно, что и кто собирается около него. А потому, I<ак бы ни понимали развития и приложения, под словом социализма все разумеют та1<0е же отрицание современного государственного быта, как христианство было отрицанием быта греко-римского. Простите меня за это отступление,- оно было необходю,10, и я сейчас возвращусь к моему предмету. Россия не только плохой славянский мир «с примесыо чудских и туранских элементов», но, в противуположность аристократическим, мещанским, городским государствам - бедное мужичье государство; у нас ничего нет, мы les gueux I мира сего, ничего, кроме стремлений, кроме веры в себя. Даже близость и родство «с чудскими и тураническими племенами» послужили для нас к смиренному признанию за равных - жида и чухонца, татарина и калмыка; разве мы не одинаким образом служим кариатидой, поддерживающей Зимний дворец, с чего нам на них смотреть с высоты западной цивилизации? Как вы думаете, не легче ли такому народу оттолкнуть дощаник от старого берега? 1 нищие (франц.). 218
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==