чтобы растравлять едва закрывшиеся раны, поддерживать озлобление, повторять упреки, смотреть назад - когда надобно ринуться вперед, и это в то время, когда ни один порядочный русский и не думает оправдывать всех ужасов прошедшего. Вот что вы говорите в начале письма: «Мы прежде всего благодарим вас от души за благородную и откровенную речь, с которою вы обратились к полякам. Она звучит в ушах наших звуками такими новыми, ее смысл так резко противуположен заповедям петербургских наших Моисеев, что мы невольно увлекаемся ею и гордое молчание политического колодника заме11яем на откровенное сознание всего, что у нас лежит 11а сердце. Мы были удивлены, сознаюсь вам откровенно, когда дверь темницы нашей отворилась и перед нами предстал русский, вовсе непохожий на з·накомые лица Новосильцовых, Мухановых и Бибиковых». Вы удивились оттого, что вы не знаете ни России, ни современного движения умов в ней, ни русской литературы. А можно ли судить страну, i-:e имеющую поJштической трибуны, не зная ее письменности, то есть не выслушав ее. Если б вы были знакомы с внутренней русской жизнию, то вас бы нисколько не удивило, что я не похож на Бибикова; вы увидели бы, что с начала нынешнего века одна кучка людей за другой псстоянно выходила из забитого фронта, очень хорошо зная, чему подвергалась, и говорила: «Умирающие проклинают тебя»* - чудовищному самовластию, и все они, шедшие на виселицу, на каторгу, на поселение, в казематы, нисколько не походили ни на Муравьева, ни на Новосильцова, ни на Рожнецкого, ни на Абрамовича... Вы слыхали о декабристах - а знакома ли вам деятельность таких людей, как Белинский, как Грановский, образовавших целые поколения молодых людей? Знаком ли вам об1?ем, в котором обсужli• вается вопрос поземельного владения в русских обозрениях и журналах? Я сомневаюсь. Вы выходите совсем вооруженным, но ваше рыцарское забрало мешает вам разглядеть противника. Снимите средневековые доспехи, тогда вам будет легче понять нас - всего менее средневековых. 200
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==