крепостное состояние рухнет, увлекая с собой все препятствующее освобождению. Вот что мы будем говорить солдату. И если мы не говорили еще этого, то потому, что вопрос, кажется, разрешится без участия шты1<ов и картечи. Довольно страдал русский крестьянин, довольно орошал 011 землю потом и слезами, на что же еще его 1<ровь! Я вам передал добросовестно нашу мысль и откровенно рассказал экономию наших действий. Вы ·мне поверите, в этом мне служит пору1<ой ваша статья; но есть ограниченные умы и узкие народные ненависти, . которых убедить я не берусь, они ненавидят не рассуждая. Возьмите (чтоб не говорить о своих) статьи немецких демократов, кичащихся своим космополитизмом, и вглядитесь в их злую ненависть не только ко всему русскому, но ко всему славянскому... Если б эта ненависть была сопряжена с каким-нибудь желанием, чтоб Россия, Польша были свободны, порвали бы свои цепи, я понял бы это. Совсем не то. Так, ка1< средневековые люди, ненавидя евреев, не хотели вовсе их совершенствования, так всякий успех наш в гражданственности только удваивает ненависть этих ограниченных, заклепанных умов. По счастию, на этот раз они имеют дело не с рассеянным и бедным племене~t. а с частию света. Между прочим, эта круговая порука с.павянского мира, которую поняли враги ненавистью, обязывает нас подумать о ней. Одни ли в самом деле судьбы всего славянского мира в будущем, или нет? Вы уже видели, что мы разрешаем этот вопрос федералuзацией. Ес,1и Польша хочет иного решения, да будет на то воля ее. Но, разрывая семью, пусть она короче узнает Русь - не служащую, не мундирную,- а Русь, пашущую землю, притесненную мундиром, Русь мыслящую и едва начинающую высказываться, тогда она оставит нас без международной ненависти и без горьких слов. Оскорбление народа, с которым она так долго боролась и который имел такое тяжелое и продолжительное влияние на ее судьбы, отбросит на нее самоё темную тень. 197
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==