бы звонить к всемирной республике и к солидарности народов? Как вы думаете, эти люди, дерущиеся не на живот, а на смерть, которые теперь с любовью или ненавистью читают наши слова, ст.~ли бы читать наши дифирамбы и разглагольствования? Их ответ можно предвидеть: ~что вы нам толкуете о всемирной республике, которой нигде нет, о братстве народов, которые везде режутся - мы все это читали в Руссо и Вольтере, в истории первой революции и в газетах 1848 года. У нас т перь забота растолковать, что такое усадебная аемля и сколько десятин пашни дать крестьянину, ну где же нам читать ваши декламации!» Колоколу пришлось бы прикусить свой железный язык. Вы видите, что наш махиавеллизм, наша политика очень просты. Мы говорим о тех вопросах, которые теперь выдвинуты жuзн.uю и без разрешения которых Левиафан сядет на мель. Не отв,1екаясь нисколько от дела, мы предоставили другую часть журнала обличениям, особенно лиц, поставленных выше закона в России. Трудно себе представить, какой сильный отголосок находят эти обJшчсния и какой ужас наводят не только на обличенных, но и па тех, которые еще не обличены строками « Колокола». До сих пор эти действительные тайные газели прыгали по вершинам правительственных Альп, с презрением посматривая вниз на облака, из которых сыпались уголовные и литературные громы на станапых и се~ретарей, оставляя их самих в покое, и вдруг их дела напечатаны русскими буквами с именем, и этот ужас, эт::~ безнравственность ходит из рук в руки, может попасть в Тайную канцелярию, быть прочтена в передней ... Вот почему для нас история о том, как Панин, министр юстиции, хотел отжилить чужой дом*, важнее теории о «непосредственном правительстве», занимавшей лет пять тому назад западных публицистов. Остается одно слово, прежде чем я перейду ко второму вопросу вашей статьи. Вы, мне кажется, с некоторым упреком говорите, 187
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==