посительно английского правительства или французского императорства? Трудно ли было быть последовательным во время прошлого царствования? Но мы этого единства не находим в действиях Александра II; он то является освободителем 1<рс• стьян, реформатором, то заступает за николаевскую постромку и грозит растоптать едва всходящие ростки. Как согласить речь его к московскому дворянству 11 генерал-губернаторство Закревского? * Как согласить облегчение ценсурных пут и запрещение писать oG освобождении крестьян с зем.1ею? * Как согласить амнистии, желан11я публичности с проекто111 Ростовцева, с силой Панина? * Фридрих II говорил, что он не боялся ни о_цного генерала так, как Салтыкова, потому что никогда не мог догадаться за минуту вперед, какое движение он сделает*: Салтыков все их делал зря. Шаткость в правительстве отразилась в наших статьях. Мы, с.педуя за ним, терялись и, откровенно досадуя на себя, не скрывали этого. В этом бы:1а своего рода связь между памп и нашими читателями. Мы не вели, а шли вместе; мы пе учили, а служили отголоском дум и мыслей, умалчиваемых дома. Ри11утые в современное движение России, мы носимся с ним по переменному ветру, дующему с Невы. Конечно, тот, кто, останавливая надежду и страх, молча выждет результата, тот не ошибется. Jiaдrpoб11oe слово истории гораздо больше предохранено от промахов, нежели всякое участие в совершающихся событиях. Дою ри11еры на французский манер и гелертеры на немец1<Ий, люди, производящие следствия, составляющие описи, прrшодящие в порядок, твердые в положите.r.ьной религии или религиозные в положительной науке, люди обдуманные, точные - доживают до старости лет, не сбиваясь с дороги и не сделав ни орфографических, ни иных ошибок; а люди, брошенные в борьбу, исходят страстной верой и страстным сомнением, истощаются гневом и негодованием, перегорают быстро, падают в крайность, увлекаются и мрут на пилдороrе, много раз споткнувшись. 171
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==