«Следя за современными успехами, я не могу не заметить, что и живопись должна получить новое направление. Я полагаю, что нигде не могу разъяснить мыслей моих, как в разговорах с вами, а потому решаюсь приехать на неделю в Лондон, от 3 до I О сентября ... ... В итальянских художниках не слышно ни малейшего стремления к новым идеям в искусстве; не говоря уже о теперешнем гнилом состоянии Рима, они и в 1848 и 49 годах, когда церковь рушилась до основания, думали, как бы получ,ить для церквей новые заказы». В заключение ·011 писал мне, что ему было бы приятно встретиться у меня с Маццини *. (Этого ему не удалось, Маццини был тогда на континенте, но я познакомил Иванова с Саффи.) Письмо Иванова удивило меня; с нетерпением ждал я его. Наконец он приехал. Много состаре.'lся он в эти десять лет; поседели волосы, типически русское выражение его лица стало еще сильнее; простота, добродушие ребенка во всех приемах, во всех словах. На другой день мы ходили с ним в National Galler,y 1 , потом пошли вместе обедать; Иванов был задумчив, тяжелая мысль сквозила даже в его улыбке. После обеда он стал разговорчивее и, наконец, сказал: - Да, вот что меня тяготит, с чем я не могу сладить,- я утратил ту религиозную веру, которая мне облегчала работу, жизнь, когда вы были в Риме. Часто поминал я наши разговоры, вы правы,- да что щ1е от этого, что от этого искусству. Мир души расстроился,- сыщите мне выход, укажите идеалы! .. События, которыми мы были окружены, навеJIИ меня на ряд мыслей, от которых я не мог больше отделаться; годы целые занима;rи они меня, и, когда они начали становиться яснее, я увидел, что в душе нет больше веры. Я мучусь о том, что не могу формулировать ис1<усством, не могу воплотить мое новое воззрение, а до старого касаться я считаю преступным,- прибавил 1 Национальную галерею (англ.). 16'3
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==