него не доходит. Общественное положение всей неслужащей России ил11 невыслужившейся таково, что она то.пько может в присутствии мollapxa танцевать на бале - если из дворян; и по всякому поводу, счасп1ю и несчастшо, носить на золотом блюде хлеб и соль,- если она из купечества. Это также логически приводит к нашему третьему требованию - к гласности. Не смешно ли, что сами поставили плотину, заперли ее, да и удив.,яются, что воды нет? Поднимите ценсурный шлюз, и тогда узнаете, что думает народ, от чего ему больно, что его жмет, мучит, разоряет... может, сначала пойдет по поверхности всякая ВСПJ1Ывшая дрянь,- что за важность, J1ишь бы этой водой унесло псех этих полумертвых владимирских кошек и андреевских зайцев~'. С гласностью огласятся дела, которые бросят то11 страшный свет на подземные злодейства пол11ции и суда, которые брос11ли 11аш11 статьи о Сечинском, Кочубеевском процессе,- о Вреде, об Эльстон-Сумарокове, о губернаторе Новосильцове и проч.*. Снявши ценсурную колодку, можно закрыть и Третье отделение; пишущие сами будут доносить на себя, и, наконец, в России уничтожится этот вертеп шпионов; Тимашева можно сделать на место Гедеонова директором театров и царск11х увеселе1111й; на месте срытой Бастилии поставили же в 1789 году надпись: «Ici !'оп danse!» Требовали ли мы чего-нибудь больше? Какие бы ни были наши теоретические мнения, как бы мы ни быJiи в них «неисправимы», мы их не высказывали, мы стирались и охотно это делали, пока государственнь11i рыдван п.r~елся так себе вперед, но когда он решительно начинает пятиться, давит своими тяжелыми колесами ноги, тогда мы пойдем другой дорогой. И вот третья фаза, в которую входит «Колокол». Мы поставили эпиграфом - Vivos voco! Где же живые в России? Нам показалось, что живые есть в самом дворце, мы обращали нашу речь к ним, мы яе раскаиваемся в этом. Как бы то ни было и что бы ни случилось, но государь, положивший начало освобож162
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==