nровозглашенин французской республики:* «Ныне отnущаеши! .. » С восторженными идеалами того времени Радищеву пришлось жить в России; слезы, 11егодова11ие, сострадание, ирония - родная наша ирония, ирония-утешительшща, мстительница - все это вылилось в его превосходной книге. Радищев гораздо ближе к нам, чем кн. Щербатов; разумеется, его идеалы был11 так же высоко на небе, как идеалы Щербатова - глубоко в могиле; но это наши мечты, мечты декабристов. Ра,1.11щев не стоит Даниилом в nриемноii Зимнего дворца~', он не ограничивает первыми тре~1я 1<.1ассаы11 cвoii ~111р, 011 не имеет личного озлобления протнв Екатерины - он едет по большой дороге, он сочувствует страда11иям масс, он говорит с ямщиками, дво1ювы~1и, с рекрутами, и во всяком слове его мы находим с ненавистью к насилыо громкий протест nротип I<репостного состояния. Тогдашняя риторическая форма, фи.1антропическая фи.1ософия, которая преоб .1а,1.а.1а в французской литературе до рест;~врацин Бурбонов II подде.1ыюго романтизма, устаре.1а д:1я нас. Но юыор его соверше11110 свеж. совсршсн110 истн11с11 и 11собычаii110 жив. И что бы 011 ни п11са.1, так 11 с.1ыш11шь знакоыую струну, которую мы привыклII с.1ышать и в первых стихотворениях Пушкина, и в «Думах» Рылеева, и в собственном нашем сердце. Что д.1я него были убеждения, это 011 доказал, возвратясь нз ссылки. Вызва11ный са1-111м Александром I на работу, он надеялся nровесть несколько свонх мыслей II п:;ще всего - мыс.11, об освобождении 1<рестья11, в законодательство, и когда, пятидесятилетний мечтатель, он убедился, что нечего и думать об этом, тогда 011 принял яду и умер! Кн. Щербатов дошел до своей славянофильской точки воззрения, сверх частных причин, тем же путем, которым на нашей памяти дошла до нее часть московской молодежи *. Раздавленная николаевс1шм гнетом, не видя конца ему, не видя выхода, она прокляJ1а петровский период, отреклась от него и надела, нравстве•1но и в самом деле, зипун. 151
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==