рода ее превратились в съезжие дворы, Париж - в человеческую бойню, Франция - в католическую Сибирь, Германия - в остзейские провинции? Упорным нехотением уступать тому мощному веянию, которое неотразимо двигает род людской. Западные мещане все потеряли - честь, покой, свободу, все так трудно нажитое их собственною кровью,- и что же, победили ли они тот натиск страстных стремлений к новому общественному ч11ну, которого они так боятси? Нет. Правда, сломле11ные, оттолкнутые порывы отступшт, но не 11счезли, не уничтожил11сь, они бродят и роются глубже в тайниках сердца чеJiuвеческого, делают горькою мысль, острою кровь и трепетным огнем гнева пробегают суставы всего тела. Вместо общественного пересоздания готовитсн общественное разрушение. Мало будет теперь тем, которым так добродушно обещали три месяца голода и дали пять лет мученичества, мало для них теперь одного водворения нового, им надобна месть. Онн заслужили эту награду. Учитесь, пока еще есть время. Мы еще верим в вас, вы дали залоги, наше сердце их не забыло, вот почему мы не обращаемся прямо к несчастным братьям нашим для того, чтоб сосчитать им их силы, которых они не знают, указать им средства, о которых они не догадываются, растолковать им вашу слабость, которую они не подозревают, для того, чтоб сказать им: «Ну, братцы, к топорам теперь. Не век нам быть в крепости, не век ходить на барщину да служить во дворе; постоимте за святую волю, довольно натешились над нами господа, довольно осквернили дочерей наших, довольно обломали палок об ребра стариков ... Ну-тка, детушки, соломы, соломы к господскому дому, пусть баричи погреются в последний раз!» Вместо этой речи мы вам говорим: предупредите большие бедствия, пока это в вашей воле. Спасите себя от крепостного права и крестьян от той крови, которую они должны будут пролить. Пожалейте детей своих, пожалейте совесть бедного народа русского. /3
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==