менять. Но, если сегодня нельзя ничего уничтожить, то и вчера нельзя было, и тысячу лет тому назад и так далее, то есть что вещество вечно и только по обстоятельствам переходит в разные состоюшя. Люди, толкующие о преходимости всего вещественного, нс знают, что говорят; если льду нет, зато есть вода, если воды пет, зато есть пары, если и их разложить, мы получим два воздухообразные вещества, которые можно на тысячу ладов соединить, но уничтожить ничем нельзп, ни даже человеческим воображением; сделайте опыт представить себе что-нибудь существующее уничтоженным, как же оно примется за то, чтоб не быть? Сочетания и разложения вещества, по собственному ли развитию или по воле человеческой, могут только переделывать, изменять материал, приводить его в другие соединения и в другие формы, но материалу от этого н11 больше, ни меньше, он все тот же и в том же количестве. Если в одном месте сделается что-нибудь гуще, непременно где-нибудь будет жиже. Перед вами фунт говядины, вы ее съедаете и становитесь фунтом тяжеле, а через час или два несколько легче, но разница не пропала; говядина, претворившись в кровь, потеряла разные водяные и воздушные частицы, оставившие ваше тело испарением, дыханием. Эти освобожденные частицы пошли каждая своей дорогой, одни были всосаны растениями, другие соединились с землей, рассеялись в воздухе. Но если все, что делается в природе, только пере · мена вечного, готового материала, то вы, несколько подумавши, ясно увидите, что также нельзя в природе ничего вновь сделать, ничего прибавить, ничего создать. Можно пары охладить в воду, воду заморозить в лед, но водяных паров нельзя составить, если нет их составных частей; с чего же начать? Мы остановились на том, что частицы вещества, окружавшие более плотное соединение, устремились к нему. При этом движении они должны были увлекать с собой слой за слоем и, следственно, быть причиной нового колебания, продолжающегося до тех пор, пока движение слоев не потеряется в пространстве и не придет в равновесие. 142
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==