И вы и я, мы чувствуем и знаем, что освобождение кресть~н необходимо, неотразимо, неминуемо. Если вы не сумеете ничего сделать, они все-таки будут свободны, по царской милости или по милости пугачевщины. В обоих случаях вы погибли, а с вами и то образова~ ние, до которого вы доработались трудным путем, оскорбительными унижениями и большими неправдами. Больно, если освобождение выйдет из Зимнего дворца, власть царская оправдается им перед народом и, раздавивши вас, сильнее укрепит свое самовластие·, нежели когда-Jшбо. Страшна и пугачевщина, но, скажем откровенно, если освобождение крестьян не может быть куплею,) иначе, то и тогда оно не дорого куплено. Страшные преступления влекут за собой страшные последствия. Это будет одна из тех грозных исторических бед, которые ~редвидеть и избегнуть заблаговременно можно, но от которых· спастись в минуту разгрома трудно_ или совсем нельзя. Вы читали историю пугачевского бунта, вы слыхали рассказы о старорусском восстании*. Наше сердце обливается кровью при мысли о невинных жертвах, мы вперед их оплакиваем, но, склоняя голову, скажем: пусть совершается страшная судьба, которую предупредить не умели или не хотели. · Если б мы думали, что эта чаша неотвратима, мы не обратились бы к вам, наши слова были бы тогда праздны или походили бы на неуместную и злую насмешку. Совсем напротив, мы уверены, что нет никакой роковой необходимости, чтоб каждый шаг вперед для народа был отмечен грудами трупов. Крещение кровью - великое дело, но мы не разделяем свирепой веры, что всякое освобождение, всякий успех должен непременно пройти через него. . Неужели грозные уроки былого всегда буд.У.l _н_ем~1l . ·. · И кого может лучше поучать прошедшее и настоящее, как не вас: вы зрители, вы смотрите сложа py!<J1 на грозную борьбу, совершающуюся в Европе. · Чем дошла она, за исключением Англии до петер· бургского управления, до того, что образованнейшие го_- 12
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==