становоii - все это исчезло. Над всем господствует деятельный и крепкий тип, тип Глеба Савиныча, крестьянина-рыбака. Это жизнь крестьянина не в его неравной борьбе с помещиком и деспотическими помещичьими правами или с крючкотворством и вымогательством чиновников; это жизнь крестьянина са:..1а по себе. I3par, выступающий в «Рыбаках», уже враг cвoi"r, домашний; это - начало совсем иной борьбы, борьбы между земледельческой, скромной, простой патриархальностью и пролетарием, порожденным буржуазным устройством, работающим в городах, на фабриках и ведущим пагубную бродячую жизнь. Эта борьба уже человечнее, она не сводится к перевесу грубой силы, ее ведут равные равным оружнем. Ненужное 1'! благодетельное вмешательство полиции - крупнейший недостаток романа Григоровича; цесь писатель допустил непоследовательность II погрешил против ИСТИНЫ. Ро:,.,1ан «Рыбаки» подводит нас к началу неминуемой борьбы (борьбы, вызванной революционным развитнем) r.1ежду «крестьянским» и «городским» элементом, между крестьянином-земледельцем и крестьянином - фс1бри<шым рабочнм. Но борьба эта не достигнет у нас такого размаха, как во Франции и Англин. Земледельческое население имеет у нас значенне гораздо большее, чем где бы то ни было. Города мало населены; множество рабочих пр11ходит из деревни, не порывая связей с общиной, поэтому они остаются крестьянами. Борьба эта еще и по другой причине не будет столь ожесточенной, столь безысходной, как на Западе. Существует ряд идей, относительно которых еще не удалось договориться,-они продолжают носиться по волна:\1 европейской реакции, все неуклоннее поглощающей остатки революционной Армады, на .которой старый мир рассчитывал совершить свой переезд. эти .идеи теоретически уже далеко оставили за собой борьбу между буржуазией и пролетариатом, между городом и крестьянами. Идеи эти принадлежат нам по праву изучения и понимания, подобно тому как Sападной Европе они принадлежат по праву выстра- /ЗЗ
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==