красно знал эту среду и еще JJучше - народ. У него было много возможностей узнать народную жизнь. В качестве врача он изъе:щил всю Россию, потом сJJужил в Оренбурге на Урале, довоJJьно доJJго работал в министерстве внутренних дeJJ, все в:щел, все наблюдал и рассказьшал об этом с лукавством и своеобразием, проникнутыми по _временаы необыкновенным комизмом. Вскоре после него явился I-I. Гоголь, прививший свое направJJенне и даже свою манеру целому поколени_ю. Иностранцу трудно понять огромное впечатJJение, произведенное у нас постановкой «Ревизора», пьесы, которая проваJJилась в Париже *. У нас публика смехом и рукоплес1<аниями протестоnала против тупого и притеснительного управления, против полицейского разбоя, вообще против «шаlgоvегпо» 1 • Великая поэма в прозе «Мертвые души» Гоголя взволновала в России умы, подобно тому как во Франци11 - «Женнтьба Фигаро». Можно бы.10 помешаться при виде этого зверинца из дворян и чинов1ш1<ов, которые, шныряя в глубочайшем мраке, покупают и продают «мертвые души» крестьян. Но и у Гоголя звучит иногда другая струна; в ;1,уше его - точно два потока. Пока он в покоях начальников департамента, губернаторов, помещиков, пока его герои обладают, по крайней мере, орденом св. Анны и чином колежского асессора, до тех пор он печален, неумолим, он владеет даром сарказма, который порой заставляет смеяться до судорог, а поро~"1 будит презрение, граничащее с ненавистью. Когда же он, напротив, встречается с ямщиками из Малороссии, когда он переносится в мир украинских казаков или шумно пляшущих у трактира r<рестьян, когда рисует нам бедного старого писаря, умирающего от горя, потому что у него украли шинель, rогда Гоголь - совсем иной человек. Талант его все тот же, }-{О Гоголь нежен, человечен, полон любви; его ирония уже не ранит, не отравляет; отзывчивая, поэтическая душа переливается через край, пока случайно 1 дурного управления (итал.). 9 А. И. Герцт, т. 7 129
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==