ством, эпопеей в прозе. Лета не имеют никакой власти над седым Мишле - он юнеет. Луи Блан напечатал IX том своей «Истории французской революции», еще начатой до февральской революции *. Он остановился на начале процесса гебертистов * - само собой разумеется, что этот кровавый: эпизод кровавого террора рассказан у него с точки зрения Комитета общественного спасения, то есть Робеспьера. О новом томе Тьеровой: «Истории Консулата и Империи» * вы знаете. Интересно, бойко, поверхностно, быстро плывет он по плоскодонному устройству, во всякой воде. Из «записок» особенно замечательны последние томы «Мемуаров маршала Мармон», испортившие много корсиканской крови в бонапартовской семье. Иначе и быть не могло, пучки лавровых венков развязал герцог Рагузский *, чтоб поделать из них простые розги. С каждым годом исчезает больше и больше prestige солдатской империи, и отяжелевший Наполеон, заменяющий упорными капризами тухнущий гений, окруженный своими кондотьерами в герцогских мантиях, готовыми предать его, как предали ему респуб .,1ику, являются совсем иными в записках Мармона, нежели в песнях Беранже и литографиях времен Карла Х. Книге полковника Шараса* - человека высокого нравственного достоинства и большого знатока военных наук - «О кампании 1815 года» - суждено, i<ажется, еще тяжеле обрушиться на гробовую крышу в Доме инвалидов. Записки и письма Чарльса Непира, изданные после его смерти*, сделали некоторую сенсацию в Англии. Личность Непира в самом деле ярко и поэтически отделяется на тяжелом и туманном фонде бездарной английской high lif e1 • Человек этот во всем далек от толпы, во всем поэт и мыслитель, много передумал, много и понял, и под конец, управляя целыми армиями и провинциями, печально прямо смотрел на людей и дела. В его гордом, своеобразно резком, самостоятель1 великосветской жизни ( англ.). 116
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==