Не правда ли, ка1< все это сбивается на наше совреr.,е11ное состояние? Немного лучше бы.по и в городах для работников и мастеровых. Руководствуясь средневековым правилом, что «только 1-ороль дает человеку право на работу», правительство продавало все занятия и промыслы: прачке - право стирать, швее - право шить, мостовщику - право мостить. Когда Тюрго хотел уничтожить цехи, вся Франция испугалась, и правительство, уступив было, снова нх ввело. Взятки и наглое казнокрадство не было во Франции так национально и всеобще, как у нас, но они отчасти Еоспо:1нялись ажиотажами и продажей мест; покупщики как собственники месr грабили народ по праву, стремились вместе с аристократией праздно, без труда жить доходами и наслаждаться на чужой счет, на счет какого-то неизвестного, не имеющего имени, которого не стоило знать и который, истощая силы мышц и снлы мозга, должен был работать - для них. Этот аноним был - народ французский! Но при всем этом ни энциклопедисты с Вольтером, нн то общество молодых адвокатов и литераторов, которое впоследствии явилось членами грозного Конвента*, ни молодое дворянство с Мирабо и Лафайетом, 11н армейские сержанты, эти будущие Гоши и Марсо,- 11и1по не отчаивался, и Франция в пять лет вышла из этого положения. Теперь для нас не в том вопрос - исполнился ли · пдеал революции, или нет, был ли он осуществлен, или нет и почему Франция через полвека сломилась и пала под бременем гражданской симонии и мещанского разврата. Мы не обязаны де.1ать ту же революцию, у нас и задача иная и силы к ее разрешению иные. Для нас важно то, что в сорок J1ет самого судорожного разви- . тия, несмотря на грозные войны революции, на преступную трату целых поколений Наполеоном, на вторжение неприятельских войск, на конскрипции и контрибуции, народ французский перешел от состояния, в котором был при министерстве Тюрго и Неккера, до того состояния, в котором, например, застал его ЛюдовикФилипп. 104
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==