ных вопросов: о поземельном вJIадсн1111, о труде и его вознаграждении, об общине и пролетариате, перед которыми трепещут все правите~1ьства европейские. неужели это гроi1-Iадное историческое призвание, само собою дающееся,- меньше льстит Александру II, чем пустая II одинокая высота императорского самовластья, ограничеII1юго взятками, опертого на штыки, крепостное состояние, винные откупы, тайную полицию, невежество и побои, царящие среди всеобщего молчания и подавленных стонов? Мы не думаем. Да если б и было так, вряд возможно .пи теперь продОJ1)1<ен11е ННI<ОJJаевского царствования? N\ы уверены, что этот беспощадный, вспять влекущий деспотизм сде.1ал свое время в России. Правительство само это чувствует, но ему так ново и неловко в мире реформ, у:1учшен11й, человеческого слова, что оно дич,пся, упирается, не верит в свои силы и теряется перед трудностию и сложностию задачи. Это мертвящее мнение о собственном бессилии, о том, что труд нам не по плечам, существует у нас, по несчастию, не только в правите.льстве, но и n нас самих. Это не с1<ром11ость, а начало отчаs~ния, подавленность; мы так до:1го были забиты, загнаны, так привыкли краснеть перед другими народами и считать неисправимыми все гадости русской жизни - от взято~< до розог,.....:... что действительно почти потеряли доверие к себе. Это несчастное чувство непременно до.1жно пройти, Гёте совершенно справедливо говорит: Mut verlore11- alles \1erloren*, Da wiiгe es besser nicht gebore11, Конечно, последнее тридцатилетие было тяжко, и все историческое развитие наше шло трудным и мудреным путем, но разве 0110 не дало своих залогов, разве мы остановились, устали, разве Русь раздробилась на части, подпала чужому владычеству? Нет, мы стоим целы и невредимы, поJJны сил, связанные единством перед новым путем. 1 Потерял мужество - всё потерял, Лучше уж было бы не родиться (не,11.). 100
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==