справедливым наказать их по всей строгости законов, а потому приговаривает их к двухмеся~и-юму тюремному заключению. Публика, народ, адвокаты и мы все были довольны: ждали резкого наказания, но не смели думать о меньшем minimum'e, как три-четыре года. Кто же остались недовольны? Подсудимые. Я подошел к Бертелеми; оп мрачно сжал мне руку и сказал: - Пардигон-то остался чист, Бароне ...- и он пожал плечами. Когда я выходил из залы, я встретил моего знакомого, lawyer'a, он стоял с Бароне. - Луч.ше бы меня,- говорил последний,- на год посадили, чем смешать с этим злодеем Бартелеми. Суд кончился часов около десяти вечером. Когда мы пришли на железную дорогу, мы застали в амбаркадере толпы французов и англичан, громко и шумно рассуждавших о деле. Большинство французов было довольно приговором, хотя и чувствовало, что победа не по ту сторону Ламанша. В вагонах французы затянули «Марсельезу». - Господа,- сказал я,- справедливость прежде всего; на этот раз споемте-ка «Rule, Britannia!». И «Rule, Britannia» запели! 2. БАРТЕЛЕМИ Прошло два года ... Бартелеми снова стоял перед лордом Кембелем, и на этот раз угрюм?1й старик, накрывшись черным клобуком, произнес над ним иной приговор. В 1854 году Бартелеми еще больше отдалился от всех, вечно чем-то занятой, он мало показывался, готовил что-то в тиши - люди, жившие с ним вместе, знали не больше других. Я его видал изредка; он всегда мне показывал большое сочувствие и доверие, но ничего особенного не говорил. Вдруг разнесся слух о двойном убийстве, Бартелеми убил какого-то . мелкого неизвестного английского 90
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==