доказывать с таким упорством. Сверх того, Курне умер, и нам вовсе не нужно ничего знать о нем, мы призваны судить одно дело о его убиении; все идущее к этому преступлению для нас важно, а события прошлой жпзни подсудимых, которых мы равно считаем весьма порядочными джентльменами, нам не нужно знать. Я с своей стороны не имею никаких подозрений насчет г. Бароне. - А на что у тебя, бабушка, такие хитрые да сыеющиеся глаза? - На то, что ртом я по моему сану не могу смеяться над вами, милые внучаты, а потому посмеюсь глазами. Разумеется, что после эт~го свидетелей с прической внизу и с прической наверху, с военным видом и с кашне всех семи цветов призмы отпустили не слушавши. Затем дело пошло быстро. Один из защитников, представляя присяжным, что подсудимые - иностранцы, совершенно не знающие английских законов, заслуживают всякого с,шсхождения, прибавил: «Представьте себе, гг. прис51ж11ые, г. Бароне так мало знал Англию, что на вопрос - знаете ла вы, кто убил Курне? - отвечал, что есJ1и б его в цепях посадили лет на десять в тюремные склепы, то он и тогда бы не сказал имени. Вы в11дите, что г. Бароне еще имел об Англни какие-то средневекопые понятия, он мог думать, что за его умалчивание его можно ковать в цепи, бросить на десять лет в тюрьму. Надеюсь,- сказал он, не удерживая смеха,- что несчастное событие, по которому г. Бароне был несколько месяцев лишен свободы, убедило его, что тюрьмы в Англии несколько улучшились с средних веков и вряд ли хуже тюрем в некоторых других странах. Доl{ажемте же подсудимым, что и суд наш также человечествен и справедлив», и проч. Присяжные, составленные наполовину из иностранцев, нашли подсудимых «виновными». Тогда Кембель обратился к подсудимым, напомнил им строгость английских законов, напомнил, что иностранец, ступая на английскую землю, пользуется всеми правами англичанина и за это должен нести и равную ответственность перед законом. Потом перешел к разнице нравов и сказал, наконец, что он не считал бы 8.•
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==