пе бабушка, а волк в парике, женском роброне и ющавейке, обшитой мехом. Зато его лордшипство не осталось в долгу. После долгих дискуций о тряпочке и после показаний Пардигона защитники Бароне начали вызывать свидетелей. Во-первых, явился старик рефюжье, товарищ Барбеса и Бланки. Он сначала с некоторым отнращением принял библию, потом сделал движение рукой -«была, мол, не была» - присягнул и вытянул шею. - Давно ли вы,- спросил один из атторнеев, знакомы с Курне? - Граждане,- сказал рефюжье по-французски, с молодых лет моих преданный одному делу, я посвятил жизнь. свою священному делу свободы и равенства ...- и пошел было в этом роде. Но атторней остановил его и, обращаясь к переводчику, заметил: «Свидетель, кажется, не понял вопроса, переведите его на французский». За ним следовал другой. Пять-rпесть · французов, с бородами, идущими в рюмочку, и плешивых, с огромными усами и волосами, выстриженными по-николаевски, наконец с волосами, падающими па плечи, и в красных шейных платках, яrзились один за другим, чтоб сказать вариации на следующую тему: «Курне был человек, которого достоинства превышали добродетели, а добродетели равнялись достоинствам, он был украшение эмиграции, честь партии, жена его неутешна, а друзья утешаются только тем, что остались в живых такие люди, как Бароне и его товарищи». - А знаете ли вы Бартелеми? - Да, он французский рефюжье... Видал, но не знаю ничего об нем,- при этом свидетель чмокал п,офранцузски ртом. - Свидетеля такого-то ...- сказал атторней. - Позвольте,- заметила бабушка Кемб'ель голосом мягкого участия,- не беспокойте их больше, это множество свидетелей в пользу покойного Курне и подсудимого Бароне нам кажется излишним и вредным, мы не считаем ни того, ни другого такими дурными людьми, ч-тобы их честность и порядочное поведение следов·ало 88
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==